Опрос

Как вы относитесь к высоким каблукам?

Картины Сурикова В.И.

15.02.2013  | Рубрика: "Обо всем / Новости, интересное"

Картины Сурикова В.И.В суриковском зале Третьяковской галереи рядом с огромными историческими полотнами не сразу бросается в глаза маленький шедевр художника «Сибирская красавица». Висит он в углу, экскурсоводы не останавливают перед ним зрителей, спеша к «Боярыне Морозовой», «Утру стрелецкой казни», «Меньшикову в Березове»... И это, наверное, естественно ведь Суриков вошел в историю русского искусства именно этими картинами, а его значение как художника в том и заключается, что он умел постигнуть самый дух исторических событий и сумел поведать о них так, словно сам был их очевидцем.

Картины Сурикова В.И.Но вглядитесь в портрет этой широкоскулой женщины в неярком деревенском платке. Обменяйтесь с ней взглядами, и сразу почувствуете, как переливаются в вас ее бодрость, здоровье ее радостное приятие жизни. Она заражает желанием вот так же неожиданно и широко улыбаться людям, пасмурному небу, всему вокруг. Про такую красоту говорят земная. А про встречу с ней: «Будто живой воды напился».

Что мы знаем об этом портрете? Написан он был в 1891 году, когда художник жил в своем родном Красноярске, одновременно или вскоре после того, как закончил работу над картиной «Взятие снежного городка». Изображена на портрете Екатерина Александровна Рачковская, жена Петра Ивановича Рачковского, врача, председателя общества врачей Енисейской губернии. Впервые полотно было выставлено в 1896 году на XXIV Передвижной выставке. Но не как портрет, а как этюд, и фамилия Рачковской нигде не была обозначена. Суриков дал этюду название «Сибирская красавица».

Была ли эта работа случайной в творчестве художника?

Максимилиан Волошин опубликовал записи беседы с Суриковым. Этот замкнутый, не очень разговорчивый человек неожиданно распахнулся в разговоре с поэтом и поделился с ним своим отношением к красоте «Я каждого лица хотел смысл постичь. Мальчиком еще, помню, в лица все вглядывался — думал: почему это так красиво? Знаете, что значит симпатичное лицо? Это то, где черты сгармонированы. Пусть нос курносый, пусть скулы, а все сгармонировано. Это вот и есть то, что греки дали — сущность красоты. Греческую красоту можно и в остяке найти. Женские лица русские я очень любил, неиспорченные, ничем не тронутые…»

Гармония, которую Суриков искал в лицах людей, всегда была связана для него с внутренней сущностью человека. Само наслаждение красотой рождало в нем тот подъем духа, то ощущение удальства, молодечества, жажду свободной, вольной жизни, которую он так ценил в людях, которую отобразил и в своем творчестве. Ведь, в сущности, все его полотна обращены к теме силы народной, ее роли в истории, раскрывают свободолюбивый дух русского народа, его мужество, его способность пострадать за правду. Истоки этих настроений — в детстве художника, привыкшего гордиться своим «более чем двухсотлетним казачеством», происхождением от донских казаков, первопроходцев Сибири, участвовавших и в основании Красноярска. Огромным удовольствием были для него поездки с матерью к родственникам, жившим за Енисеем, в селе Торгошине. «Там самый воздух казался старинным. И иконы старые... И сестры мои двоюродные, девушки, совсем такие, как в былинах поется про двенадцать сестер. В девушках красота была особенная древняя, русская. Сами крепкие, сильные. Волосы чудные. Все здоровьем дышат. Песни старинные пели тонкими певучими голосами»

Представления о красоте крепко связались у художника с поэзией сказок и былин, с жизнью вольной, среди полей и лесов, на необозримых просторах земли. И в его творчестве мы находим утверждение именно такой красоты, страстные поиски ее в современной ему действительности.

Картины Сурикова В.И.В разговоре с Волошиным художник совершенно определенно сказал: «...все женское царство Морозовой вышло из нашего дедовского дома в Торгошине». Образ самой боярыни ассоциировался с образом тетки — Авдотьи Васильевны. Известен карандашный эскиз с Авдотьи Васильевны, сделанный во время одной из поездок Сурикова на родину. Но в конечном итоге прообразом Морозовой стала старообрядка-начетчица с Урала. В лице ее Суриков заметил тот фанатизм, то неистовство, которые и определили сущность образа Морозовой. Ведь это про нее сказал протопоп Аввакум: «Персты рук твоих тонкокостны, очи же молниеносны… бросаешься ты на врагов, аки лев...»

Среди «женского царства», которое мы видим на полотне, немало лиц, поразительных в своей высокой, духовной красоте. Прежде всего это девушка в желтом платке и синей шубке. Один из исследователей творчества Сурикова не случайно назвал ее «скорбной русской Психеей». Поза ее и впрямь исполнена печальной и мягкой грации, а тонкие черты сказочно прекрасны. Это один из самых поэтических образов суриковского творчества, в ней, пожалуй, наиболее явственно воплотились представления художника о национальной женской красоте. Кто знает, может, работая над окончательным вариантом девушки в желтом платке, Суриков воспроизводил по памяти, а может, и по каким-либо наброскам образ одной из своих торгошинских сестер? Вторая женщина — боярыня, идущая рядом с санями, по всей видимости, это сестра Морозовой — Урусова. Горестно сцеплены ее руки, но прекрасное лицо не искажено мукой, оно как бы застыло в отчаянии. Во всем ее облике благородство и достоинство.

Template not found: /templates/WomanSait/splitnewsnavigation.tpl
Просмотры: 0